Храм свт. Николая Чудотворца в Сапожке или Сапожках был построен в XVI веке рядом с Кутафьей башней Московского Кремля (рис. 1). Такое интересное название церковь получила по храмовой иконе свт. Николая в серебряных позолоченных сапожках. Согласно более позднему описанию, это была резная икона свт. Николая "На нем шапочка, венец и риза, евангелие и сапожки серебряные вызолочены; шапочка низана жемчугом и разными простыми камушками и финифтяными штуками"4 [икона утрачена — В.П.] (рис. 2).

За три столетия здание сильно обветшало (а также пострадало от пожара 1812 г.), поэтому по указу Николая I его разобрали в 1838 г.5 Престол предполагалось перенести в новую церковь, пристроенную к Манежу. Сохранился датируемый этим же годом документ — для перенесения престола в новый храм необходима была подпись консистории, о чем и писал Святейшему Синоду митрополит Московский и Коломенский Филарет (Дроздов)6. Необходимые документы были оформлены, и обновленную церковь с перенесенным престолом пристроили к зданию Московского Манежа и открыли в 1843 г.7 Необычное название храма сохранилось, со временем оно трансформировалось в "Церковь свт. Николая Чудотворца на Сапожке", а находящаяся рядом, напротив Кутафь­­ей башни площадь стала именоваться "Сапожковой".

Экзерциргаузы, или манежи появились в Российской империи еще в XVIII в. Обычно они строились в местах, где стоял значительный воинский контингент — в столицах, крупных городах и по окраинам государства. Наиболее интересными являются дошедшие до наших дней крупные сооружения: Московский Манеж, Конногвардейский и Михайловский Манежи в Санкт-­Петербурге, Манеж в Нижнем Новгороде.

Московский Манеж построили по указу Александра I в 1817 г. в честь пятилетия изгнания Наполеона из России. Здание поражало современников огромной площадью и своей уникальной конструкцией — соединением дерева и металла, отсутствием внутренних опор. Манеж являлся местом для тренировок солдат и офицеров в холодное время года — большое свободное внутреннее пространство имело множество окон и отапливалось. Позднее, в начале ХХ в., дополнительно было проведено электричество и установлен телефонный аппарат.

К этому зданию и была пристроена церковь в качестве домовой8. Храм имел полукруглую форму, располагался напротив кремлевской стены. Находящиеся в центре восточной стены Манежа массивные двери стали входом в церковь. Входа с улицы не было. Церковь стала полковой для Лейб-­Гренадерского Екатеринославского императора Александра III полка (рис. 3, 4).

Сведений о том, как выглядела церковь, сохранилось немного. Судя по фотографиям, храм был совсем небольшим и практически сливался с фасадом Манежа. Согласно "Копии расценки стоимости частей Московского Экзерциргауза могущих быть уничтоженными или поврежденными во время пожара" от 19 октября 1902 г., в церкви были паркетный пол, мраморные колонны и живопись, которые оценивались на 18.000 руб.; церковная утварь, образа и иконы — на 10.000 руб.9

Полковой храм мог быть как отдельно стоящим зданием, так и являться частью другого помещения — казармы или манежа. В качестве примеров можно привести церкви ап. Петра и Павла в Хамовнических казармах10 и равноап. Константина и Елены в Семинарских казармах в Москве11, храмы св. благ. кн. Александра Невского в казармах Павловского полка12 и свт. Николая Чудотворца при полковом манеже лейб-гвардии 3-го Его Импер. Вел. Стрелкового полка13 в Санкт-­Петербурге, церковь свт. Николая Чудотворца при манеже 93-го Иркутского пехотного полка в Пскове и т.д. Близкое расположение церковного и тренировочного или жилого пространств позволяло экономить время военнослужащих при переходе с места на место. Кроме того, военные церемонии часто предполагали наличие священнослужителей и церковных реликвий — например, принятие солдатами присяги. Правда, совмещение этих пространств — церковного и светского — вызывало определенные трудности для располагавшихся там учреждений. Похожая ситуация произошла и с Московским Манежем: после пристройки Никольской церкви он являлся гражданским объектом с домовым храмом, что становилось причиной некоторых затруднений.

В "Отчете протопресвитера военного и морского духовенства по обозрению подведомственных церквей Московского и Казанского военных округов в 1898 г." священник Александр Алексеевич Желобовский14 писал о Никольской церкви следующее: "Здесь религиозное чувство верующих мало удовлетворяется, а иногда даже страдает и оскорбляется15". Автор сетует на небольшое пространство храма, рассчитанное лишь на сто человек16, поэтому нижним чинам зачастую приходится слушать службу из Манежа, где богомольцы практически ничего не видят и не слышат.

Не стоит забывать о том, что Манеж являлся действующим военным объектом, и это также отразилось в отчете. Сильное недовольство протопресвитера вызывало то, что порой военные тренировки совпадали с богослужениями. "На учениях, постоянно производимых в манежах, особенно с новобранцами, ротный, взводный командир, фельдфебель-­вахмистр может позволить себе слово (а пожалуй и дело), крайне нежелательное близ Алтаря Господня, — близ храма Бога мира и людей"17. Подобное несколько раз происходило во время Великого поста — несмотря на то, что дверь в церковь была прикрыта, звуки и слова были слышны в храме. "Печальное богослужение"18 — заканчивает автор и подчеркивает это словосочетание.

Определенные сложности вызывало и то, что во второй половине XIX в. и в начале ХХ вв. Манеж активно использовался в качестве площадки для культурных и спортивных мероприятий. В нем проходили народные гулянья, локальные и большие всероссийские выставки (в том числе животных), скачки, спортивные состязания, концерты и т.д.

Почему же у здания появляются такие функции? Дело в том, что на этот период приходится активный рост городского населения. Крестьяне, в большом количестве перебирающиеся в города, заводские рабочие, горожане — все эти люди хотели иметь возможность отдыхать и развлекаться в выходные и праздничные дни. Конечно, имеющиеся театральные и концертные залы для них не подходили: во-первых, дорого стоили билеты, а во-вторых, содержание представления или концерта было непонятно для простой публики. Появляется необходимость в создании нового типа развлечений — общедоступных, недорогих и понятных. Однако для подобных развлечений требовалось помещение, способное вместить большое количество человек. Свободных пространств, отвечающих таким характеристикам, подчас просто не было, поэтому в некоторых случаях для проведения таких мероприятий использовались военные здания — известно о проведениях народных гуляний в манежах Москвы и Санкт-­Петербурга.

Если говорить о народных гуляньях, то они традиционно были приурочены к главным христианским праздникам — Рождеству Христову и Пасхе, а также Масленице. Гулянья проходили на улице, они манили посетителей катальными горками, качелями, балаганами в которых давались представления, а ларьки со всевозможными товарами удовлетворяли вкусы покупателей. Однако уличным развлечениям зачастую мешали холод, ветер, дождь или снег, поэтому появилась необходимость перенести их в закрытое помещение. Правда, найти такое огромное пространство, не занятое ведомствами, было достаточно сложно.

В то время Московский Манеж являлся одним из немногих городских зданий, способных вместить большое количество людей, не мешая при этом работе разных ведомств. Кроме того, здание отапливалось, а в начале ХХ в. в него было проведено электричество, чем могло похвастаться далеко не каждое помещение.

Соседство такого рода развлечений и дома Божьего вызывало недовольство у многих верующих. Протопресвитер Желобовский был возмущен проведением гуляний и выставок, которые, "Устраиваемые ради каких-то материальных выгод, разве могут искупить те великие нравственные ущербы, которые несет рядом стоящая церковь — дом Бога…"19. Мнение просвещенного проповедника разделяли и прихожане: "Благочестивые жители Москвы давно соблазняются этим близким соседством "гуляний и выставок" с церковью, и не раз заявляли мне свой сильный ропот на оскорбление святыни"20.

В качестве решения для всех означенных выше проблем А. А. Желобовский предложил закрыть ведущую из Манежа в церковь дверь и построить отдельный вход со стороны улицы21, но этого так и не было сделано.

Выставки и гуляния зачастую сопровождались громкой музыкой, исполняемой оркестрами. В буфетах продавались закуски и алкогольные напитки. Неудивительно, что некоторые посетители чересчур увлекались этими напитками и вели себя неподобающе. Конечно, их сразу же выводили дежурившие на мероприятии жандармы, но подобного роды инциденты весьма беспокоили общественность. В 111 номере газеты "Современные известия" от 1884 г. приводится статья, в которой автор с негодованием пишет о невозможности расположения различных развлечений, "Увеселительных гуляний и прочих зрелищ с хорами, песнями, шансонетками и даже с маскарадом… в том месте, где находится престол для принесения бескровной жертвы"22. Журналист приводит следующие аргументы: согласно 315 статье Устава питейного всякое заведение, торгующее крепкими напитками, не должно располагаться ближе 40 сажень (около 85 метров) от христианской церкви или часовни; а в уставе о пресечении и предупреждении преступлений запрещаются игры вблизи христианских храмов на органах, пение и бесчинства. Дело в том, что согласно прилагаемому к указанной статье23 циркуляру24 ограничения не распространяется в том случае, если церковь является домовой, а именно таковой и являлась церковь свт. Николая25. Поэтому, видимо, народные гулянья, как и прочие мероприятия, продолжали устраивать именно в Манеже.

Выставки с давних пор сопровождали крупные ярмарки. Первой крупной централизованной выставкой стала Всероссийская мануфактурная выставка в 1829 г. Для нее специально выстроили временные павильоны около здания Биржи в Санкт-­Петербурге. Позднее начали проводить и менее масштабные выставки — их организовывали разные специализированные общества (например, Московское общество любителей птицеводства). Однако организаторы как небольших, локальных, так и огромных, всероссийских и даже всемирных выставок зачастую сталкивались с одной и той же проблемой: не было помещений, достаточно больших и свободных, которые могли бы вместить и экспонаты, и посетителей. В некоторых случаях возводились временные постройки, а порой использовали манежи военного ведомства. В частности, известно о том, что выставки проводились в манежах Москвы, Санкт-­Петербурга и Пскова26.

Московский Манеж являлся очень удобным местом для проведения выставок разных масштабов: он вмещал большое количество человек; пустое внутреннее пространство позволяло возводить любые необходимые постройки; в связи с назначением здания в нем дозволялось нахождение животных. Все эти факторы сделали Манеж постоянным местом проведения локальных и больших выставок, что также порой вызывало ропот у прихожан. В своих воспоминаниях Николай Иванович Пастухов27 описывает пасхальные празднества в Москве. В это время в Манеже часто устраивались цветочные выставки, сопряженные с народным гу­лянь­­ем. Некоторые посетители стремились бесплатно посмотреть выставку во время ночного Пасхального богослужения, проходившего в церкви Манежа. Вход в здание осуществлялся по билетам дабы избежать тесноты, однако те, кто шел освещать куличи и пасхи, пропускались без билетов. Неудивительно, что около Манежа быстро собралась толпа из желающих попасть внутрь, некоторые, невзирая на всю торжественность Пасхальной ночи, стали кричать и ломиться в помещение. Автор сетует, что такие "озорники шли в манеж не молиться Богу, а посмотреть и пошляться по цветочной выставке, а для таких нахалов праздников не существует"28.

Случались и более неприятные ситуации: в упомянутой выше статье из газеты "Современные известия" 1884 г. автор пишет: "Мне, например, пришлось быть во время собачьей выставки, когда шло богослужение в манежной церкви, — не помню, вечерня или часы. Признаться сказать, как для православного, мне очень показалось грустно и обидно слышать церковное чтение под аккомпанемент собачьего воя и лая"29.

Так как Московский Манеж принадлежал военным, то для проведения в нем разного рода мероприятий в 1898 г. были созданы специальные правила — "Правила пользования Московским городским манежем военного ведомства"30, согласно которым устраивались гулянья или выставки (ранее использовались общие правила 1891 г. — "Правила пользования манежами инженерного ведомства Московского военного округа сверх специально-­военных занятий"31). Стоит особенно отметить, что в здании дозволялось проводить мероприятия только в целях благотворительной деятельности. Разумеется, в этих правилах была упомянута и церковь — запрещалось проведение празднеств во время богослужений, на этот период здание закрывалось для публики и обслуживающего персонала32.

Кроме того, в дни больших праздников необходимо было оставлять место, прилегающее к церкви, полностью свободным, чтобы там могли стоять молящиеся. В случае рядовых служб разрешалось возводить временные постройки (если этого требовало развлекательное мероприятие), не мешающие проходу в храм. Помимо прочего, прописывалось, что утренние богослужения должны заканчиваться к 11.30, а вечерние — к 19.00 когда Манеж сдан под разные мероприятия33. Следить за соблюдением данных правил вменялось командиру 1-го лейб-гренадерского Екатеринославского полка — полковнику Евгению Михайловичу Столице.

В соответствии с данными правилами проводились богослужения во время выставок в Манеже в ноябре и декабре 1907 г., о чем пишет протоиерей Иоанн Орлов командующему лейб-гренадерского Екатеринославского полка полковнику Александру Ивановичу Чаплыгину. Указывается, что утренние службы начинаются в 9.30 утра (чтобы закончить к 11.30), а вечерние в 17.30 (чтобы закончить к 19.00)34. Также Орлов отмечает, что 6 декабря, в день тезоименитства шефа полка Императора Николая II, вероятно будет проводиться парад, поэтому место перед церковью должно быть свободно. В циркуляре от 27 февраля 1910 г. отмечается, что, так как 1 марта в 12 часов дня в Манеже будет отслужена панихида по Императору Александру II, необходимо, чтобы в это время в помещении не производилось никаких работ и чтобы место перед церковью было освобождено от построек35.

Манеж являлся действующим военным объектом — в нем регулярно проходили тренировки, а также мероприятия, рассчитанные на большое количество человек. Например, 8 апреля 1896 г. в нем давали присягу солдаты лейб-гренадерского Екатеринославского полка, а 29 ноября этого же года устраивался молебен в честь столетия 1 и 4 батарей 1 гренадерской артиллерийской бригады, куда были приглашены запасные и отставные нижние чины, служившие в этих батареях. Кроме того, регулярно проводились торжественные смотры и церковные парады.

Подводя итоги, нужно сказать, что сосуществование двух разных по своей сути пространств приносило определенные неудобства каждой из сторон — необходимо было учитывать расписание богослужений при составлении графика тренировок вой­ск; соблюдать много дополнительных правил при проведении разного рода мероприятий — тем не менее этим пространствам удавалось совместно сосуществовать в течение долгого времени, целых 77 лет. Церковь при Московском Манеже, к сожалению, до наших дней не сохранилась — она была закрыта в 1920 г. и разобрана в 1930–1931 гг. при строительстве трамвайных путей (рис. 5).

Строительство храма при Московском Манеже не являлось случаем уникальным: из 464 полковых церквей Российской империи при манежах были построены 14 (в городах Москва, Царское село, Гатчина, Великий Новгород, Нижний Новгород, Старая Русса, Псков, Ковна, Ямбург, Лодзь и Санкт-­Петербург)36. Очевидно, что при объединении церковного и светского (в данном случае — места тренировки) пространств возникали сложности, связанные с различиями в правилах поведения в разных пространствах (то, что дозволялось во время военных упражнений в манеже, было запрещено в церкви); допустимостью проведения тех или иных праздников (громкая музыка, песни, танцы, еда и выпивка дозволялись в манеже на гуляньях и т.д., а в церкви — нет), необходимостью совмещения графиков разных учреждений (для проведения ночных служб на Рождество и на Пасху приходилось специально открывать манеж), и тем не менее эти пространства продолжали совмещать. Вероятно, несмотря на все трудности, такое объединение оказывалось очень удобным, так как позволяло экономить не только время военнослужащих, но и ресурсы при строительстве: возведение пристройки или переделка готового помещения обходились дешевле, чем возведение отдельно стоящего здания. Кроме того, в ряде случаев постройка обособленной церкви в месте, удобном для военных, была просто невозможна по причине плотной городской застройки. Не стоит забывать и о нравственном аспекте: пристроенный храм становился зримым напоминанием о воинском долге, о подвиге, и о том, что служба своему государству является богоугодным делом. Полковые храмы хранили реликвии полка, таблички с именами павших товарищей, что лишь усиливало этот аспект.

Таким образом опыт Московского Манежа демонстрирует нам, что совмещение сакрального и гражданского пространств, несмотря на все сложности, было возможно — вырабатывались определенные механизмы, правила, позволявшие решать возникавшие конфликты, полностью или частично. Полученные сведения расширяют научные представления о сосуществовании государственных (светских) и военных институтов в XIX в. — начале XX в., и позволяют сравнивать их с современным положением, когда у разных пространств, в том числе и сакральных, появляется множество дополнительных функций, воплощение в жизнь которых необходимо согласовывать с изначальным назначением пространства.

1. Прохорова, Т.В. (2006). Полковые храмы Санкт-­Петербурга. Труды Санкт-­Петербургского государственного института культуры, Т. 171, с. 300. 2. "…священники устраивали церковь или на позиции — у лафета, или в ущелье среди гор, в редком случае в бараке или в домике. Прост был наш храм по своему устройству — походный престол, а перед ним установленная на камнях полковая икона, — вот, и весь храм; куполом было голубое небо, а лучезарное солнце заменяло нам свечи." приводится по: Слюнев, В., свщ. (1905). Воспоминания священника, прожившего все время осады в Порт-­Артуре. Беседа о физических и нравственных страданиях, которые русские воины великодушно переносили во время девятимесячной осады Порт-­Артура. Вестник военного духовенства, (16), 485. 3. Прохорова, Т. В. (2006), с. 300. 4. Кедров, Н. (1903). Крестовоздвиженский монастырь, ныне приходская церковь Воздвижения Креста Господня в Москве на Воздвиженке. Ист. очерк, сост. диак. Н. Кедров. М., с. 43. 5. Церковную утварь и некоторые иконы перенесли в Крестовоздвиженскую церковь (принадлежащую ранее упраздненному в 1814 г. Крестовоздвиженскому монастырю). В работе Н. И. Кедрова, посвященной этому монастырю, указывается, что в описи о принятии икон из Никольской церкви указывается в том числе и икона св. Николая в серебряных сапожках, однако данной иконы в церкви нет. Другие иконы, указанные в описи, как и все прочие церковные иконы, пропали при разрушении храма в 1934 г. 6. РГИА. Ф. 796. ОП. 119. Д. 165. Л. 1. Доношение Святейшему Правительствующему Синоду от члена оного Филарета Митрополита Московского и Коломенского от 9 февраля 1838 г. 7. Цитович, Г. А. (1913). Храмы армии и флота (состоящие в ведомстве протопресвитера военного и морского духовенства). Ист.-стат. Описание в 2 ч. Сост. свящ. Церкви 84-го пехот. Ширван полка Григорий Цитович. Пятигорск, 1913, Ч. 1, с. 254. 8. Домо́вая церковь — православный храм, устроенный и освященный в (при) частном жилище или в каком-либо учреждении. В последнем случае используется особый (в отличие от традиционного для приходских храмов территориального) принцип формирования общины: например, по месту работы (заводской храм), учебы (школьный, университетский храм), лечения (больничный храм), заключения (тюремный храм) и пр. 9. ЦГА Москвы. Ф. 898. Оп. 1. Д. 21. Л. 121-122. 10. Вострышев, М. И. (2012). Москва православная: Все храмы и часовни. М, с. 350. 11. Там же, с. 225. 12. Прохорова, Т. В. (2006), с. 306. 13. Там же, с. 318. 14. Александр Алексеевич Желобовский (1834–1910). Родился в Новгородской губернии в семье псаломщика. Окончил Новгородскую духовную семинарию, а затем получил степень магистра богословия в Санкт-­Петербургской духовной академии. Долгое время был полковым священником при разных частях. В 1888 г. протоиерей Александр был утвержден в должности Главного священника гвардии, гренадер, армии и флота, в 1890 г. переименован в протопресвитеры. Желобовский вел активную деятельность на своем посту, стремился расширить уровень образованности нижних чинов путем создания для них церковно-­приходских школ в вой­сковых частях и проведением внебогослужебных бесед, а также заботился о военном духовенстве — при нем священники стали получать повышенные оклады и пенсии. 15. РГВИА. Ф. 1606. Оп. 1. Д. 315. Л. 4. 16. В данном случае замечание протопресвитера не соответствует данным статистического описания, составленного Цитовичем, где указывается, что церковь вмещает примерно 500 человек. На мой взгляд, эта цифра все же завышена, учитывая небольшое пространство между Манежем и Александровским садом, где и размещалась церковь. Однако предполагать что-либо достаточно сложно, так как площадь церковного пространства неизвестна. 17. РГВИА. Ф. 1606. Оп. 1. Д. 315. Л. 4. 18. Там же. Л. 4об. 19. РГВИА. Ф. 1606. Оп. 1. Д. 315. Л. 4об. 20. Там же. Л. 4об-5. 21. Там же. Л. 5. 22. Современные известия, 1884, (111), 4. 23. В данной статье использовано более позднее издание "Устава", в котором 315 статье соответствует статья 338. 24. Циркуляр Департамента Неокладных Соборов, 15 июня 1863 г. № 384, о применении ст. 338 Уст. о пит. сб. по изд. 1876 г. (1878). Устав о питейном сборе: С изм., последовавшими до 1 янв. 1878 г., а равно циркулярами М-ва фин. и кассац. решениями Правительствующего сената. Изд., сост. нач. Питейн. отд-ния Деп. неоклад. сборов и одобр. сим Деп. Санкт-­Петербург, 269-270. 25. Там же. Стат. 338. 26. Филимонов, А. В. (2021) О судьбе храма и манежа 93-го Иркутского пехотного полка в Пскове/Десятые Псковские Международные краевые чтения. Материалы Международной научно-­практической конференции (гг. Опочка и Пустошка, 2-4 октября 2020 г.). СПб.с. 410. 27. Николай Иванович Пастухов (1831–1911). Родился в мещанской семье, имел минимальный уровень образования. Работал разъездным контролером, поверенным по винным откупам, позднее скопил денег и открыл пивную лавку. В лавку регулярно захаживали студенты, их разговоры стали основой для самообразования Пастухова. Николай Иванович некоторое время писал заметки для периодических изданий, а затем решил создать собственную газету — "Московский листок", которая оказалось чрезвычайно популярной. Пастухов продолжил свою литературную деятельность уже на страницах собственной газеты. 28. Пастухов, Н. И. (1895). Святые ночи в Москве с 1882 по 1896 год. (Старого знакомого) Н. И. Пастухова. М., с. 14. 29. Современные известия, 1884, (111), 4. 30. ЦГА Москвы. Ф. 898. Д. 18. Л. 58-61. 31. ЦГА Москвы. Ф. 898. Д. 14. Л. 37. 32. ЦГА Москвы. Ф.898. Д. 18. Л. 59. 33. ЦГА Москвы. Ф.898. Д. 18. Л. 59. 34. Там же, Л. 94. 35. ЦГА Москвы. Ф. 898. Д 23. Л. 44. 36. Капков, К. Г. (2008). Памятная книга Российского военного и морского духовенства XIX — начала XX веков. Справочные материалы. М., сс.106, 545-610.