Длительное пребывание в ссылке в Пустозерске и казнь здесь пустозерских узников — протопопа Аввакума, иерея Лазаря, дьякона Федора и инока Епифания, стала для жителей Городка и округи большим потрясением и важным событием, изменившим устои местной жизни.

Деятельность официальной Церкви в XVIII — XIX вв. практически полностью истребила раскол в Пустозерске и волости и сгладила, казалось, трагедию “огнепальной” казни так, что в памяти пустозерцев узники остались под общим именем “аввакумов”, однако вплоть до 1930-х гг. казненные ревнители древлего благочестия почитались всеми жителями Нижнепечорья. И хотя явных старообрядцев здесь в конце XIX столетия уже не было (за исключением жителей д. Бедовой), жители Пустозерской волости продолжали креститься двуперстно и весьма почитали старопечатные книги [Зуев 1891/1:140-141].

Лояльность пустозерцев в отношении узников при их жизни общеизвестна [Окладников 1992:41-43]. Путешественниками и исследователями зафиксированы легенды о том, что сразу после казни жители Пустозерска якобы собрали останки узников в маленький берестяной туесок и по-христиански похоронили на кладбище. Многие считают, что погребение состоялось там, где позднее был поставлен так называемый “аввакумов крест” [Малышев 2010:265].

В. И. Малышев записал в 1934 г. легенду о том, что на месте сожжения в золе нашли несгоревшее ребро (по некоторым вариантам — целое тело), которое принадлежало тому из узников, кто испугался казни. По рассказам местных жителей, это ребро до самого последнего времени хранилось в “малом ковчежце” в Георгиевской церкви в с. Куя, куда было перенесено вместе с этим храмом из Пустозерска [ИРЛИ Л. 5].

О почитании частиц мощей “аввакумов” в Пустозерске рассказывал В. И. Малышеву С. Г. Писахов, который посетил Городок в 1910 г. Одна из пустозерских престарелых жительниц, фамилию которой северный писатель и художник не запомнил, показывала ему очень старинную круглую витую пуговицу с частицей обгоревшей кости внутри, якобы протопопа Аввакума [Малышев 1962:141].

После сожжения узников 14 апреля 1682 г. на месте казни был, по сведениям местных жителей, установлен крест1 [ИРЛИ Л. 6; Зуев 1891/2:37-38]. По преданию, крест этот, с надписью на нем изготовили сами узники. “Когда казнь назначили, так Аввакум от тюрьмы до места сожжения крест на своих плечах нес… Когда сожгли, ямку вырыли и пепел в нее закопали, а поверх крест поставили” [Тунгусов 1993:145].

Место казни в памяти пустозерских старожилов стерлось, запечатлелось лишь его название — “аввакумовы пёнышки”. По воспоминаниям, оно было отмечено квадратом, ограниченным четырьмя столбами, наполовину сгоревшими, и хорошо различалось на лугу недалеко от ручья и болота, называемых Никольскими [Малышев 2010:266].

По рассказам пустозерцев, услышанных В. И. Малышевым при своих поездках сюда, их родители, проходя эти столбы, крестились, а наиболее боголюбивые становились на колени и говорили: “Простите, нас грешных, отцы Аввакумы”. Место считалось священным. Старики его показывали с благоговением молодежи и, проходя через луг перед столбами, опускались на колени и молились. Детям не разрешалось играть возле столбов, а если они забирались в “яму аввакумов”, их оттуда прогоняли со словами: “Разве можно прыгать в святом месте” [Малышев 2010:266].

“Аввакумовы пёнышки”, по мнению пустозерцев, обладали сверхъестественной силой (песок там красный, нередко там видны огоньки (языки) пламени, свечка там сама зажигается, а земля трясется, место это открывается особо верным).

С утратой “аввакумовых пёнышек” связана еще одна легенда. По воспоминаниям А. А. Поповой, в 1910-х гг., следуя указаниям Акима Егоровича Кожевина (Якимушки), уполномоченным съезда староверов, приемлющих священство И. С. Жмаевым в районе Никольской речки был установлен крест, но место “по забывчивости” проводника, было указано неправильно, поэтому весенний разлив “вышвырнул столбы на другой год и унес их в озеро: “Это аввакумы мстили” [Малышев 2010:266].

1 марта 1788 г. “тщанием мезенского купца Петра Протопопова” в двухстах саженях на северо-запад (по сведениям Ончукова — в 100-150 саженях на запад) от Преображенской церкви установлен восьмиконечный крест [Ончуков 1905:347-349]. Изготовил памятник житель Ануфриевского скита, инок Андрей Ильин, о чем свидетельствовала прикрепленная сзади дощечка2 [Зуев 1891/2:38]. Памятник этот вошел в историю под именем “аввакумового креста”.

Широко известно о нем стало в 1840-х годах после по донесения благочинного Большеземельской Николаевской церкви священника Иннокентия Попова. “Раскольники, находящиеся в Пустозерском приходе — писал он в своем рапорте — чтят страдальцев Аввакумовских за Святых Угодников, и многие кланяются им каждением креста, водруженного на их могиле в Пустозерске”3 [ГААО Л. 8]. Это сообщение соответствует действительности, поскольку даже в 1930-е годы “аввакумы” в Городке воспринимались как местночтимые святые. День 14 апреля по старому стилю был для пустозеров особым, праздничным: в этот день не работали, за исключением мелких хозяйственных и домашних дел, не требующих больших хлопот [Малышев 2010:265: ИРЛИ Л. 7].

Местные жители — прихожане официальной Церкви — тайно по ночам в XVIII — XIX вв. служили около “аввакумового креста” молебны. Хотя до настоящего времени даже староверы-беспоповцы не признают Аввакума святым, пустозерцы молились ему, прося помощи, наравне с другими почитаемыми угодниками. Малышевым зафиксированы две молитвы, сложенные местными жителями: “Помяни, Господи, праотцев наших сожженных — Аввакума, Петра (?), Киприяна (?)…” и женскую “Батюшка Аввакум, наставь меня дуру на ум”. Самого Аввакума многие жители Пустозерска и селений низовой Печоры поминали не за упокой, а за здравие, так как “он-де живым был взят на небо” [ИРЛИ Л. 7].

По преданиям, зафиксированным в 1934 г. у местных жителей М. Д. Вокуева и М. А. Богданова, поклониться Аввакуму раньше приезжали старообрядцы со всей Печоры. Они клали к “аввакумову кресту” туески с клюквой и морошкой, деньги, хлебцы (шаньги), вешали на него расшитые крестами пелены, полотенца, кусали крест в надежде спасти пораженные цингой зубы и десны [ИРЛИ Л. 7].

Стараниями благочинного Большеземельской Николаевской церкви священника И. И. Попова осенью 1846 г. ограду и навес над крестом разобрали, сам крест был вырыт из земли и брошен под колокольню, куда никого не пускали, “чтобы скрыть с глаз народа” [Ончуков 1905:347-349], а сам холмик сравняли с землей4. Существует легенда о том, что с жителей Городка, якобы, взяли коллективную расписку о том, что они под угрозой наказания, откажутся от почитания места святым [НКМ 98].

Однако уже вскоре после перевода священника Иннокентия Иеремиевича Попова в другое благочиние, крест поставили в церковной паперти и даже навесили пред ним фонарь, где “можно было теплить свечи” [Ончуков 1905:347-349].

Любопытно, что в 1934 г. В. И. Малышев застал еще этот крест в Пустозерске. Он стоял у входа в церковь, “весь обвешанный расшитыми пеленами, полотенцами и ленточками, принесенными почитателями протопопа” [ИРЛИ Л. 1].

Остатки этого креста, по свидетельству И. П. Попова5, были использованы в годы Великой Отечественной войны местными жителями на дрова [НКМ 98].

Также в 1921 г. пустозерцы не возражали против установки в Городке устьцилемскими староверами деревянного креста на месте гибели пустозерских узников. Крест это был поставлен наугад, поскольку точного места казни никто из старожилов уже не помнил [ИРЛИ Л. 7].

Особо почитались в Пустозерске и округе предметы, по легендам, принадлежавшие “аввакумам” или изготовленные ими. По рассказам П. М. Андрианова, псаломщика Богоявленской самоедской церкви в с. Тельвиске, в ризнице Пустозерской церкви хранилась старинная оловянная чаша (дарница), принадлежавшая протопопу Аввакуму. В Пустозерске, с. Куе, д. Устье и других поселениях Нижнепечорья В. И. Малышев видел еще в 1930-е гг. деревянные резные предметы (иконы, ложки, кресты, солонки), которые связывались с именем Аввакума: одни как произведения его рук, другие как принадлежащие ему. Общеизвестно, что замечательным резчиком по дереву был соузник Авввакума и его духовный отец инок Соловецкого монастыря Епифаний, который резал для пустозерцев кресты из кедра и даже делал тайники для посланий в деревянных топорищах бердышей пустозерских стрельцов [Колесникова 2019:129-130]. Возможно, именно изделия его рук хранили как реликвию и использовали в качестве оберегов пустозерцы, ведь “аввакумовыми” ложками в волости кормили детей “для здоровья” [ИРЛИ Л. 7].

Традиция почитания “аввакумов” в Пустозерске и округе была прервана в годы советской власти, да и сам Пустозерск исчез с лица земли в середине прошлого столетия.

Однако до сих пор место, где стоял первый русский город в Арктике, почитается староверами всех направлений и толков, а для местных жителей Городок остается символом древней и великой истории края.