Коллекция медного художественного литья Музея русской иконы была сформирована в течение последних 10 лет. В настоящее время в фондах насчитывается 442 предмета металла, из них 279 единиц русской меднолитой пластики XI — XX вв.1 Основная часть собрания медного литья поступила в 2010 г. после приобретения немецкой коллекции Лотара Микуса (1925 — 2016) [Музей русской иконы 2011:13] несколько предметов попало из российских частных собраний.

Разнообразный состав коллекции, включающей как древнерусское литье, так и старообрядческие медные кресты, иконы и складни, позволил ввести ряд произведений в состав основной экспозиции музея [Музей русской иконы 2010: 478, 482, 483; Образы “древлего благочестия” 2015:19]. Раздел, посвященный старообрядческой меднолитой пластике, стал частью организованной в Музее русской иконы выставки “”Аз Аввакум протопоп тако верую”. К 400-летию со дня рождения духовного лидера старообрядчества”2 [“Аз Аввакум протопоп…” 2021:252-303]. В состав выставки вошли 34 произведения из собрания Музея русской иконы, что позволило сформировать три основных комплекса. Не случайно в первый из них были включены памятники древнерусского медного литья, традиции которого были продолжены старообрядцами. Два других комплекса были составлены из предметов старообрядческой меднолитой пластики, бытовавшей как в среде старообрядцев-поповцев, приемлющих священство, так и беспоповцев.

Основанием для выделения этих комплексов стала классификация, составленная чиновниками Министерства внутренних дел в 1840-х гг. В этом документе указаны следующие сорта, или категории медного литья: “…отливные медные кресты и иконы, известные под названиями: загорских, поморских, погостских и других, из коих первые два сорта отливаются в Московской, а последние во Владимирской губернии. Употребление сих икон и крестов, как известно, есть повсеместное по всей России, оно укоренилось с давнего времени между простым народом, не исключая и лиц православного исповедания, так что иконы сии имеются почти во всех избах и других жилищах и вывешиваются в селениях над воротами домов, на судах и проч. Сверх того, сими иконами крестьяне благословляют детей своих, отлучающихся в дальние дороги или поступающих в рекруты, и образа сии остаются потом у них на целую жизнь…” [Собрание постановлений 1860:430].

Этот официальный документ является первой известной нам классификацией медного литья, в котором определены не только разновидности, но и, что особенно важно, отличительные особенности каждой из приведенных групп. При характеристике предметов отмечалась “лучшая отделка” так называемых поморских крестов и складней и низкое качество литья загарских и погостских изделий, на которых “с трудом можно различить изображения” [Собрание постановлений 1860:430].

Гуслицкое литье впервые упоминается в материалах, опубликованных во второй половине XIX в. владимирским краеведом И. А. Голышевым. Он писал, что “иконы медные разделяются на 4 категории: Загарские (Гуслицкие), Никологорские (Никологорского погоста), Старинные или Поморские (для раскольников Поморской секты) и Новые. Новые предназначаются для православных, а Старинные — для раскольников, которые льются с особыми для них рисунками” [Голышев 1869:1; Савина 1993:48-55].

С учетом этой классификации на выставке были сгруппированы памятники из музейной коллекции. Среди предметов, бытовавших в среде старообрядцев-беспоповцев, были определены поморские и московские меднолитые кресты, иконы и складни.

Открытием стало выявление в этой группе трех подписных и датированных предметов из собрания Музея русской иконы [“Аз Аввакум протопоп…” 2021:267]. Среди них был обнаружен такой интересный памятник меднолитой пластики, как трехстворчатый складень “Деисус, с избранными святыми” 1798/1799 гг. [“Аз Аввакум протопоп…” 2021:267] (рис. 1, 2). Композиция этого трехстворчатого складня, известного также под наименованием “девятка”3 [Винокурова 1989:338-345; Винокурова 1996:254-277; Художественный металл России 2001:214-223], сложилась в начале XVIII в. в литейной мастерской старообрядческого Выговского поморского общежительства. Иконографическая схема этого варианта “Деисуса” стала образцом для многочисленных мастерских России. Святым, изображенным на этом складне, были посвящены приделы в моленных Выга [Юхименко 2016:743]. В среднике представлен Господь, восседающий на престоле, с раскрытым Евангелием. По сторонам Богоматерь и Иоанн Предтеча. На первой створке изображены апостол Иоанн Богослов, святители Николай Чудотворец и Филипп, митрополит Московский. На третьей створке — Ангел Хранитель с восьмиконечным крестом и мечом в руках, преподобные Зосима и Савватий Соловецкие. На обороте первой створки — Голгофский восьмиконечный крест, заключенный в круглую рамку. Складень из собрания Музея русской иконы, имеющий семь петель крепления и декоративные элементы в виде рельефных точек на сине-голубом эмалевом фоне, является достаточно редким памятником меднолитой пластики конца XVIII в. Дата, выбитая канфарником, была выявлена на нижнем торце: [ 7307-1798/1799] (рис. 3). Подобный складень, отмеченный клеймом с датой [ 7303-1794/1795], известен в московском частном собрании (рис. 4, 5). Особенность этого экземпляра в том, что дата размещена на обороте первой створки в миниатюрном клейме, дополненном отдельно изображенной в контррельефе буквой [“В воспоминание избавления…” 2014:50].

К этой же группе датированных памятников принадлежит выявленный в собрании Музея русской иконы образ “Богоматери с Младенцем” (“Казанская”) 1809/1810 г. [“Аз Аввакум протопоп…” 2021:271] (рис. 6). На обороте иконы по нижнему краю чеканом в виде точек выбита дата: [ 7318-1809/1810] (рис. 7). В качестве аналогии можно указать более ранний меднолитой образ 1804/1805 г. из частного собрания4.

Таким образом, в собрании Музея русской иконы выявлены сразу два предмета, датированные таким своеобразным способом. По мнению реставратора и известного специалиста в области художественного металла В. В. Игошева, “даты сделаны чеканом, который называется “канфарник с боем” (рабочей поверхностью) в виде шила или мелкой полусферы. Мастер пользуется очень умело этим инструментом, подобно тому, как пользуется человек, который пишет пером — с нажимом и с акцентами, выделяя толщину линии буквы в нужных местах” [Зотова 2020:171-174].

Что известно в настоящее время об этой группе меднолитой пластики, датированной таким особенным способом? В начале 2000-х гг. эти предметы стали объектом внимания коллекционера С. А. Альперовича, собравшего целый ряд подобных меднолитых произведений конца XVIII — начала XIX в. Далее эта тема была продолжена О. Н. Кузовковым, сумевшим обобщить этот материал и сделать вывод о том, что на более ранних предметах даты наносились в виде клейма, а затем уже стали выбиваться чеканом [Кузовков 2014]. Полный ряд подобных датированных памятников опубликовал С. А. Афонин, которому на основании выявленных отливок удалось установить имя мастера и место производства [Afonin 2018:85-105; Афонин 2019:138-142].

Так, постепенно сложилось представление об этом мастере, репертуаре его меднолитой продукции, месте и времени его работы. Имя мастера также удалось узнать благодаря расширению круга поиска. В одном частном собрании стало известно самое раннее произведение мастера, отлитое в Москве. Это четырехстворчатый складень “Двунадесятые праздники и избранные святые в молении образам “Богоматерь Тихвинская”, “Богоматерь Владимирская”, “Богоматерь Смоленская”, “Богоматерь Знамение” 1793 г. (рис. 8). О месте его производства и времени изготовления свидетельствует выбитая чеканом надпись: [ 7301-1793] (рис. 9).

В другой частной коллекции выявлен еще один экземпляр четырехстворчатого складня “Двунадесятые праздники и избранные святые в молении образам “Богоматерь Тихвинская”, “Богоматерь Владимирская”, “Богоматерь Смоленская”, “Богоматерь Знамение” 1798/1799 гг., но отлитый уже в Калуге (рис. 10-11). Об этом свидетельствует следующая надпись, выявленная на этом складне: [ 7307-1798/1799] .

В фондах Вологодского музея-заповедника удалось определить целый ряд предметов работы этого мастера, в том числе еще один четырехстворчатый складень “Двунадесятые праздники и избранные святые в молении образам “Богоматерь Тихвинская”, “Богоматерь Владимирская”, “Богоматерь Смоленская”, “Богоматерь Знамение” 1800/1801 гг. Надпись, выбитая на обороте второй створки, имеет, очевидно, дарственный характер: , с последующим продолжением на третьей створке, с указанием на место производства: [ 7309-1800/1801] 5.

Таким образом, развернутые надписи на этих трех четырехстворчатых складнях стали основанием для следующих выводов: мастер-старообрядец беспоповского согласия Михайло Гупкин начал работать в конце XVIII в. в Москве и затем продолжил свою деятельность уже в Калуге. Два подписных и датированных предмета из собрания Музея русской иконы являются ценным дополнением комплекса меднолитых произведений работы мастера в калужский период. Возможно, дальнейший поиск архивных документов позволит определить, заказы какой старообрядческой общины (поморской, федосеевской или филипповской) выполнял этот талантливый мастер литейного дела.

Ряд московской подписной пластики был также дополнен еще одним предметом из собрания Музея русской иконы. Это икона “Богоматерь с Младенцем” (“Казанская”) второй половины XIX в. [“Аз Аввакум протопоп…” 2021:284-285] (рис. 12). Образ выделяется среди меднолитых Богородичных икон своим декоративным решением. Фон средника и нимб Богоматери украшены растительным узором. На широких полях орнамент в виде виноградной лозы, декорированной стекловидной эмалью.

Этот образ Богоматери — единственное произведение работы мастера, имеющее на верхней гладкой рамке средника развернутую надпись: (рис. 13). Эти первые буквы пяти слов могут быть расшифрованы следующим образом: “Сия ИКона КАзанская ИГната ТИмофеева”. В частном собрании выявлена также меднолитая икона “Покров Богоматери”, отмеченная монограммой мастера в виде букв (Игнат Тимофеев) [Зотова 2019:81] (рис. 14).

Об Игнате Тимофееве и мастерской, принадлежавшей его сестрам Ирине и Аксинье, стало известно благодаря опубликованным источникам и выявленным архивным документам [Зотова 1999:402-418]. Это медное заведение, известное с начала 1820-х гг., находилось на территории домовладения № 277, принадлежавшего сестрам Тимофеевым, в третьем квартале Лефортовской части на улице Девятая Рота6.

На плане домовладения среди всех строений под № 3 значится “одноэтажное жилое, в коем медноплавильный горн общей площадью 43,5 [саженей — Е.З.]”. В заключении плана землемер обобщил: “жилых четыре и три четверти и под кузницей половина покою”. Сразу следует отметить, что эта мастерская просуществовала, сменив несколько владелиц, вплоть до начала XX в.

Упоминание о медном заведении и мастере Игнате Тимофееве, работавшем по заказам старообрядческой Преображенской федосеевской общины, есть в опубликованных “Дневных дозорных записях о московских раскольниках”, основанных на донесениях полицейских агентов с 11 ноября 1844 г. по 2 июля 1848 г. Так, в записи от 8 марта 1846 г. сообщается, что мастер конюшенного ведомства крестьянин Игнат Тимофеев, проживающий на улице Девятая Рота, производит медные кресты и иконы “в большом количестве для беспоповщинского раскола (кроме филипповской секты)” и, “как он мастерством сим занимается с давнего времени7 [Указатель жилищ и зданий 1826:стб. 283], то уже основал постоянную торговлю отливаемыми крестами и иконами, даже вне Москвы чрез нижеозначенные лица:

Отливаемые им кресты и иконы отправляются к упомянутым лицам (Игнатом Тимофеевым) пудами по 75 и 80 руб. за пуд, сверх того, он их распродает в Москве и ее уездах…” [Дневные дозорные записи 1886:125-126].

Эта запись свидетельствует о масштабах распространения московской меднолитой продукции уже в первой половине XIX в. О других мастерах-литейщиках содержатся сведения в короткой записи от 30 августа 1845 г.: в “Лефортовской части, 3 квартале, в доме московской мещанки Прасковьи Артемьевой проживал федосеевец Иван Трофимов, занимавшийся отливанием медных крестов и икон как для федосеевской, так и других раскольничьих сект, у него помощником был мещанин Емельян Афанасьев” [Дневные дозорные записи 1885:52].

Все эти мастера — Игнат Тимофеев, Иван Трофимов и Емельян Афанасьев — могли работать в медном заведении сестер Тимофеевых. В “Дневных дозорных записях…” (от 11 января 1848 г.) в перечне моленных старообрядцев-федосеевцев по Преображенскому кладбищу в Лефортовской части названа и моленная, принадлежавшая московским мещанкам Ирине и Аксинье Тимофеевым. Полицейские агенты отмечали не только красоту убранства этой моленной, которая была “замечательна по большому количеству икон Строгановской живописи, поступивших в нее из Судиславля”8, но и ее высокую посещаемость, “потому что брат владелиц дома имеет заведение отливания крестов федосеевских, которыми ведет торговлю не только в Москве, но являются и иногородние покупатели...” [Дневные дозорные записи 1892:152-153].

Уже в первой половине XIX в. сложился, очевидно, основной ассортимент продукции, включавший кресты, иконы и складни, а также сформировались характерные признаки московской преображенской пластики, одним из которых стали “удостоверяющие знаки” мастеров-чеканщиков на созданных ими моделях. О почитании произведений работы чеканщика Игната Тимофеева свидетельствует тот факт, что позднее по его образцам стали работать другие мастера в медных заведениях, выполнявших заказы Преображенской старообрядческой общины в Москве. Так, установлено, что по моделям Игната Тимофеева работал и известный мастер-чеканщик Родион Хрусталев [Зотова 2018].

В дальнейшем после проведения реставрации медных предметов из собрания Музея русской иконы, возможно, нас ждут новые открытия подписной старообрядческой пластики. Тогда это будет продолжением темы, посвященной произведениям датированного медного художественного литья.