Глинковская словацкая народная партия как проводник концепции политического католицизма в межвоенной Чехословакии (1918–1939 гг.)

Начиная разговор о политическом католицизме, Католической церкви и такой словацкой политической партии как Народная партия Андрея Глинки, необходимо иметь в виду, что данный комплексный вопрос недостаточно изучен не только в российской историографии, но и в словацкой и чешской ¹.

Дело в том, что образовавшаяся в 1918 г. Чехословацкая республика (ЧСР), вошедшая в историю под названием "первая", несмотря на преобладающее количество католиков как в Чехии, так и в Словакии, идеологически была государством, мягко говоря, некатолическим, если не антикатолическим ². Первый президент республики Томаш Гарриг Масарик искал разрешение пресловутого вопроса "о смысле чешской истории" в религии и гуманизме, католический священник и словацкий политик Андрей Глинка искал там же ответы на "словацкий вопрос", однако "чешской" религией для Масарика был гусизм, а Римско-католическая церковь, за которой стояла австрийская династия Габсбургов, многие столетия, по мнению Масарика, "угнетавшая" Чехию, была антагонистом в чешской истории, поэтому первый чехословацкий президент поначалу видел единственный выход для чехословацкой государственности в идеологии под лозунгом "Прочь от Рима!", Андрей Глинка же видел выход для словацкой государственности в полностью противоположной идеологии ³.

Учитывая это, исследователь должен понимать, что источниковая и историографическая базы времен "первой" республики будут несколько искажены в связи с ведущей идеологией республики, тоже самое, но в более сложном варианте, мы имеем во времена социалистического строительства ⁴. Что касается недолгого периода "независимой" Словацкой республики 1939–1945 гг., образовавшейся на обломках "второй" ЧСР (1938–1939 гг.), а также последнего десятилетия XX в., когда после развала социалистического лагеря Словакия снова получила независимость, мы имеем сложности уже с другой стороны — личность Глинки, деятельность его партии и Католической церкви в Словакии после долгого периода замалчивания и однобокого рассмотрения словацкая историография пытается поднять на щит, зачастую скатываясь в апофеоз и тенденциозность ⁵, чешская историография, как правило, продолжает рассматривать Глинку в негативном ключе. Последние четверть века начали появляться талантливые работы словацких исследователей: в 2019 г. вышла большая монография о Глинке историка Романа Голеца ⁶, предвосхищённая его более ранними работами ⁷, много писали о Глинке словацкие историки Алена Бартлова ⁸ и Роберт Летц ⁹, вопросами Католической церкви и взаимодействия со Святым Престолом занимается исследователь Эмилия Грабовец ¹⁰ и т.д.

Однако для российской науки и широкого круга читателей данная тема продолжает оставаться своеобразным "белым пятном", поскольку основные зарубежные работы не переведены на русский язык, а сама личность Андрея Глинки, ввиду своей противоречивости и исторической неоднозначности, до сих пор несколько табуирована — на русском языке на данный момент отдельной большой работы о нём, его партии и её взаимоотношениях с Католической церковью нет. Однако, источниковый материал по теме многочислен — это мемуары тех лет ¹¹, корреспонденция ¹², периодика ¹³, а также монографии и сборники упомянутых выше, а также других словацких (и чешских) исследователей ¹⁴, синтезирующие документы по данному вопросу, что безусловно актуализирует исследование выбранной темы. Нами были рассмотрены в основном фонды Андрея Глинки, Вавро Шробора, Карола Сидора и других словацких деятелей изучаемой эпохи в Словацком национальном архиве Братиславы ¹⁵.

На момент существования "первой" ЧСР (октябрь 1918 — сентябрь 1938 гг.) на Святом престоле сменилось два Римских папы: Бенедикт XV (сентябрь 1914 — январь 1922 гг.) и Пий XI (февраль 1922 — февраль 1939 гг.). Задачей Бенедикта XV было остановить Первую мировую войну, задачей Пия XI — не допустить Вторую мировую войну. Для обоих остро стоял "римский вопрос", решённый в итоге при Пии XI ¹⁶. Важными вопросами также были вопросы появившихся на политической арене новых идеологий, в своей основе антагонистичных друг другу — коммунизма и фашизма, взаимоотношения со странами, разделявшими эти идеологии, в первую очередь с СССР, Италией и Германий, а также с многочисленными новыми государствами, возникшими после Первой мировой войны на обломках разрушенных империй, в экономической дееспособности которых Святой престол сомневался ¹⁷.

Чехословакия была одним из таких государств. С самого начала отношения Святого престола с ней — в чешской части республики — были сложными. В 1920 г. в ЧСР произошел церковный раскол, в результате которого появилась национальная Чехословацкая гуситская церковь, отделившаяся от Римской католической церкви. Ее взоры были направлены на кирилло-мефодиевскую традицию, гусизм, а также православие (основные связи были с Сербской православной церковью). Первым патриархом Чехословацкой гуситской церкви стал доктор богословия Карел Фарский, видное место занимал в ней и священник Горазд Пражский (в миру — Матей Павлик), в итоге возглавивший в 1924 г. отделившуюся от нее Чехословацкую православную церковь ¹⁸. Новые церкви "переманивали" паству Католической церкви, что последней очень не нравилось. Закрепление на государственном уровне гражданских браков и свободы вероисповедания — наследие Австро-Венгрии — также не устраивало Католическую церковь. Вторая половина 1920-х гг. вовсе привела к разрыву взаимоотношений между ЧСР и Святым престолом, поскольку чехословацкие власти во главе с Масариком продолжали всенародно праздновать 6 июля день памяти Яна Гуса, что Католическая церковь рассматривала как антикатолическую акцию. В итоге апостольский нунций Франческо Мармаджи на некоторое время покинул Прагу в знак протеста в 1925 г.¹⁹. Окончательно ситуацию удалось стабилизировать только в 1928 г., когда апостольским нунцием был назначен Пьетро Чириачи. Впрочем, и он был в итоге отозван из Чехословакии, поскольку правительство обвинило его во вмешательстве во внутренние дела республики, в том числе в поддержке словацкой автономии и Глинковской народной партии. После Чириачи апостольским нунцием в ЧСР вплоть до крушения "второй" республики в 1939 г. был Саверио Риттер.

В Словакии, в отличие от Чехии, ситуация для католиков была лучше, Католическая церковь закрепила здесь свой авторитет, имея сторонников в т.ч. и среди политических партий. Собственно, прокатолические партии были как в Словакии (Глинковская словацкая народная партия, ГСНП, слов. — Hlinkova slovenská ľudová strana, HSĽS, отсюда — "людаки"), так и в Чехии (Чехословацкая народная партия во главе с католическим священником Яном Шрамеком, т.н. "лидовцы" — чеш. Československá strana lidová), но мы остановимся именно на людаках, поскольку их продвижение политического католицизма было успешнее, чем у лидовцев — ГСНП была самой популярной политической партией в Словакии, Глинка, в противовес "отцу чехословацкого народа" Масарику, даже удостоился звания "отца словацкого народа" ²⁰. В целом сильные позиции в ЧСР были у социал-демократов, коммунистов и аграриев.

Католическая церковь в Словакии межвоенного периода была не просто религиозной организацией, но также важным политическим, социальным и экономическим субъектом. После Первой мировой войны католицизм всё также оставался важной составляющей национальной идентичности для многих словаков. Словацкая Католическая церковь играла роль не только духовного наставника, но и активного участника в культурной, социальной и политической жизни страны. В условиях политической нестабильности и борьбы за место в новом Чехословацком государстве, Церковь воплощала в себе традиционный уклад словацкой жизни, защищая его от прогрессистских веяний либерализма и социализма. Крестьянство, составлявшее основу словацкого населения ²¹, было преимущественно католическим ²², что обеспечивало Церкви огромную политическую поддержку, в первую очередь со стороны "людаков".

Деятельность Словацкой народной партии официально возобновилась в новосозданной ЧСР в декабре 1918 г. в словацкой Жилине. Окончательное название было принято перед парламентскими выборами 1925 г. по имени председателя партии — Андрея Глинки, который возглавлял людаков до самой своей смерти в августе 1938 г.²³. Главным рупором партии была ежедневная газета "Словак" (Slovák) ²⁴.

В самом начале появления ЧСР на обновленной после Первой мировой войны карте мира Глинка выказывал лояльность режиму Т. Г. Масарика, основываясь на Мартинской декларации, провозгласившей 30 октября 1918 г. словацкую независимость от Венгрии и объединение Словакии с Чехией ²⁵. Менее чем через год, узнав о Питтсбургском соглашении, по которому Масарик, еще не будучи президентом ЧСР, обещал американским словакам, что Словакии будет предоставлена широкая автономия, что в итоге так и не было реализовано, лидер ГСНП окончательно перешёл на автономистскую позицию и это стало главным пунктом в программе его партии ²⁶ — законопроект словацкой автономии был представлен партией уже в январе 1922 г. в Палате депутатов ²⁷.

ГСНП представляла собой мощную политическую силу, поддерживавшую католические традиции и националистические идеи. В этом контексте католицизм играл не только духовную, но и политическую роль, составляя идеологическую основу партии. Национализм, агитация за автономию Словакии и защита католической веры тесно переплетались в программе партии, что привлекало к ней широкие массы верующих ²⁸. В основном руководящий состав партии, начиная с самого Глинки, был клерикальным — это были служители Церкви, пришедшие в политику, многие ещё во времена Австро-Венгрии.

Партия активно сотрудничала с Католической церковью, последняя воспринимала её как защитника своих интересов в рамках ЧСР. Нужен ли был Католической церкви защитник в Словакии, если большинство населения исповедовало католицизм? По мнению того же Глинки, нужен. Дело в том, что чешский централизм декларировал более либеральные, светские и даже социалистические идеи, поначалу, как мы заметили выше, откровенно антикатолические, имея в виду гусизм как основу чешской истории ²⁹, в итоге основной идеологией стал чехословакизм ³⁰, утверждавший, что чехи и словаки — это одна политическая нация, чехословаки, что было опасно для словаков как для отдельного народа ³¹. Чехословакизм, по мнению Глинки и его соратников, был ничем иным как чехизацией словаков, пришедшей на смену мадьяризации, с которой Глинка отчаянно боролся вплоть до распада Австро-Венгрии в 1918 г.³². Противостоя Праге, идеологию своей партии Глинка видел не в гусизме и чехословакизме, а в католицизме, как и словацкую идентичность в целом ³³. И действительно, партия Глинки ориентировалась на традиционные для словаков ценности, что делало ее идеологически близкой к Католической церкви. Даже оппоненты Глинки замечали, что его борьба за словацкую автономию была "фактически борьбой за власть церкви <…> Вся жизнь Глинки в противном случае распадается на ряд нелогичных изменений и поворотов, если все ее части не объединены этой борьбой <…>" ³⁴. Анализ историографии времен социалистического лагеря, негативно рассматривающей Глинку, также наводит на мысль, что он был ярым защитником и проводником своих религиозных взглядов, иначе авторы не увидели бы в нём ретрограда — священника, не понимающего сути времени, заключенной, по их мнению, в прогрессивных левых идеях ³⁵. Словацкий историк Любомир Липтак, старающийся оценивать Глинку с непредвзятых позиций еще во времена социалистического лагеря, отмечал его "конфессиональную жесткость" ³⁶, что говорит о непримиримости Глинки в вопросах веры, которые он на протяжении всей своей жизни успешно объединял с политическими вопросами.

Однако следует отметить, что, хотя Католическая церковь и ГСНП были идеологически близки, их союз был далеко не безоблачным. Между людаками и католической иерархией тоже возникали недопонимания. Для Святого престола, получившего в свои владения после подписания Латеранских соглашений в 1929 г. город-государство Ватикан после урегулирования "римского вопроса", еще со времен окончания Первой мировой войны было важно сохранять стабильность в Европе, в т.ч. и единое государственное устройство внутри ЧСР. Партия Глинки в своей политической риторике выступала за автономию Словакии, в конце 30-х гг. и вовсе стали популярны сепаратистские тенденции среди радикальных членов партии (В. Тука, А. Мах, Ф. Дюрчанский) ³⁷, что ставило Церковь перед дилеммой: с одной стороны, она поддерживала национальные интересы словаков, с другой — опасалась возможных политических изменений, которые могли бы повлиять на ее отношения с центральной властью в Праге ³⁸. Особенно сложными были вопросы, связанные с внешней политикой ЧСР и отношениями с соседними, преимущественно католическими, странами, например, с Венгрией, которая претендовала на некоторые словацкие территории, если не на всю Словакию и Подкарпатскую Русь, так и не смирившись с Трианонским мирным договором (подписан 4 июня 1920 г., вступил в силу 26 июля 1921 г.), были претензии к Чехословакии и у Польши из-за Тешинской Силезии.

Также приходилось решать внутренние политические противоречия. Партия Глинки ориентировалась в своей программе на католическую мораль и христианские ценности ³⁹, что встречало одобрение Церкви, но не всегда партия могла гибко реагировать на социальные и экономические вызовы, с которыми сталкивалась страна, особенно в условиях экономического кризиса конца 1920-х — начала 1930-х гг. и роста фашистских настроений в Европе. Гораздо успешнее с этим справлялись коммунисты и социал-демократы. Поддерживая социальное учение Католической церкви *, основы которого были заложены в энциклике Папы Льва XIII Rerum Novarum ⁴⁰ (лат. "О новых вещах", май 1891 г.) ⁴¹, рассматривающей вопросы капитала и труда, ГСНП искала в нём в первую очередь выход из сложной социально-экономической ситуации Словакии, провозгласив себя партией для всех социальных слоев ⁴², что приводило к политической и идеологической борьбе между ГСНП и различными левыми силами ⁴³, однако вполне отвечало политике Святого престола, не желавшего сближения Европы, в т.ч. ЧСР, с Советским Союзом из-за его большевизма и атеизма ⁴⁴.

В сущности, социальная доктрина Католической церкви стала ответом на социально-экономические вызовы времени, в т.ч. ответом на либерализм и коммунизм, представляя собой своеобразный "третий путь". Осуждение марксизма, как и издержек капитализма, было отмечено и в Rerum Novarum, и в последующих энцикликах Римских пап на социальные темы, например, в энцикликах Пия XI Quadragesimo Anno (лат. "Сороковой год", май 1931 г.) ⁴⁵, однако, данная энциклика вполне нейтрально оценивала умеренный социализм (социал-демократию), учитывая веяния эпохи (Великая депрессия была порождена, по мнению Ватикана, издержками капиталистической системы), Divini Redemptoris (лат. "Божественный Искупитель" или, как она ещё известна, "Против безбожного коммунизма", март 1937 г.) ⁴⁶ и энциклика, вышедшая на испанском языке, "Nos es muy conocida" (исп. "Нам хорошо известна", март 1937 г.) ⁴⁷, которая призывала к распространению католического социального учения в противовес коммунистической пропаганде.

На международной арене Святой престол придерживался политики осторожности, поэтому пытался избегать отношений не только с Советским Союзом, но и слишком тесных связей с крайне правыми движениями, националистическими и фашистскими, которые укреплялись в Европе и стали популярными в радикальных кругах ГСНП, о чём мы писали выше ⁴⁸. В 1930-е гг. Католическая церковь официально осудила итальянский фашизм и германский национал-социализм через энциклики Пия XI Non abbiamo bisogno (ит. "Нам не нужно", июнь 1931 г.) ⁴⁹ и Mit brennender Sorge (нем. "С огромной обеспокоенностью", март 1937 г.) ⁵⁰, позднее их дополнила программная энциклика Пия XII (март 1939 — октябрь 1958 гг.) Summi Pontificatus (лат. "Верховный Первосвященнический [сан]", октябрь 1939 г.) ⁵¹, опубликованная в самом начале Второй мировой войны ⁵², когда ЧСР уже перестала существовать, а партия Глинки взяла власть в свои руки под эгидой Гитлера в квазинезависимом Словацком государстве. Всё это вызывало противоречия в отношениях партии и Святого престола.

Можно сделать вывод, что, с одной стороны, являясь проводником политической доктрины Католической церкви, ГСНП искала в социальном учении Церкви поддержку в борьбе против социалистов и либералов, в то время как с другой стороны Святой престол понимал, что укрепление национальной идентичности в Словакии через поддержание католических христианских ценностей является важным элементом стабилизации политической ситуации в ЧСР, поэтому поддержка, оказываемая католической церковью партии Глинки, имела как стратегическое, так и практическое значение для сохранения церковной власти и влияния. Партии нужна была Церковь с ее христианским учением в качестве идеологии и ориентира, а Церкви нужна была партия с её популярностью в Словакии и политическими возможностями в парламенте ЧСР.

Заключение

Таким образом, отношения католической церкви и Глинковской словацкой народной партии представляют собой пример сложного взаимодействия религии и политики в межвоенной Чехословакии, здесь пересекаются национальные, религиозные, политические и экономические интересы. Однако не вызывает сомнения, что идеологической основой для партии выступало католическое вероучение и что партия во главе со своим лидером Андреем Глинкой была проводником концепции политического католицизма, но с региональными особенностями, учитывая непростое положение Словакии в рамках межвоенной "первой" Чехословацкой республики и неоднозначную позицию Святого престола относительно отдельных, названных в статье, стран.

Источники/Sources

1. Antológia časopiseckých a novinových článkov Andreja Hlinku/zost.: Olexák P., Safanovičová A. Martin: Matica slovenská, 2013. — 260 s. ISBN: 978-80-8128-087-0.

Anthology of magazine and newspaper articles by Andrej Hlinka/comp.: Olexák P., Safanovičová A. Martin: Matica slovenská, 2013. — 260 p. ISBN: 978-80-8128-087-0.

2. Československo a Svatý stolec. III. (Diplomatická korespondence a další dokumenty 1917-1928) / zost.: Šmíd M., Pehr M., Šebek J., Helan P. Praha: Masarykův ústav AV ČR, 2015. — 610 s. ISBN: 978-80-87782-23-1.

Czechoslovakia and the Holy See. III. (Diplomatic correspondence and other documents 1917-1928) / comp.: Šmíd M., Pehr M., Šebek J., Helan P. Prague: Masaryk Institute of the Academy of Sciences of the Czech Republic, 2015. — 610 p. ISBN: 978-80-87782-23-1.

3. Letz R. Andrej Hlinka vo svetle dokumentov. Bratislava, 2014. — 357 s. ISBN: 978-80-89567-36-2.

Letz, R. Andrej Hlinka in the light of documents. Bratislava, 2014. — 357 p. ISBN: 978-80-89567-36-2.

4. Slovenský národný archív Bratislava (SNA), fond: of A. Hlinka, of V. Šrobár, of K. Sidor.

Slovak National Archive Bratislava (SNA), fond: of A. Hlinka, of V. Šrobár, of K. Sidor.

Мемуары/Memoirs

1. Hlinka A. Zápisky z Mírova. Články, listy a úvahy o slovenskej slobode. Bratislava, 1991. — 117 s. ISBN: 80-85485-00-1.

Hlinka, A. Notes from Mírov. Articles, letters and reflections on Slovak freedom. Bratislava, 1991. — 117 p. ISBN: 80-85485-00-1.

2. Sidor K. Andrej Hlinka 1864–1926. Bratislava, 1934. — 565 s.

Sidor, K. Andrej Hlinka 1864–1926. Bratislava, 1934. — 565 p.

Периодика/Periodicals

1. Přítomnost (1933) — The Presence (1933).
2. Slovák (1919–1945) — Slovak (1919–1945).
3. Slovenské ľudové noviny (1910–1924) — Slovak People’s Newspaper (1910–1924).
4. Slovenský hlas (1938) — Slovak Voice (1938).

Папские энциклики/Papal encyclicals

1. Leo XIII. Rerum Novarum (1891) — Leo XIII. New Things (1891).
2. Pius XI. Quadragesimo Anno (1931) — Pius XI. Forty Years (1931).
3. Pius XI. Divini Redemptoris (1937) — Pius XI. Divine Redeemer (1937).
4. Pius XI. Nos es muy conocida (1937) — Pius XI. It is well known to us (1937).
5. Pius XI. Non abbiamo bisogno (1931) — Pius XI. We have no need (1931).
6. Pius XI. Mit brennender Sorge (1937) — Pius XI. With burning concern (1937).
7. Pius XII. Summi Pontificatus (1939) — Pius XII. Supreme Pontificate (1939).