Римская курия, Жак Маритен и идеология "Action française" Шарля Морраса (1920-е гг.)

Предмет исследования настоящей небольшой статьи (скорее даже научного обзора, своего рода исследовательского эксперимента) ¹ — взаимодействие двух феноменов западной культуры первой половины XX в.: (а) традиционного и традиционалистского католицизма, особенно именно "ватиканского" католицизма; (б) идентитарного национализма ², представленного идеологией ³ организации (фактически — партии) "Французское действие" ("Action française") Шарля Морраса и его сторонников.

Как именно эти три фактора развития взаимодействовали в данную эпоху, особенно в 1920-е гг., когда страны Европы неуклонно двигались ко Второй мировой войне, идеологическим оправданием которой (как и Первой мировой войны 1914–1918 гг.) были доктрина и ментальность идентитарного национализма? Этот вопрос можно уточнить: католицизм начала XX в. (как "традиционный" и традиционалистский, так и "модернистский") — "мешали" ли они, препятствовали ли развитию идентитарного национализма?

Гипотеза, порожденная опытом изучения взаимодействия христианских традиций и национализма в истории России по сравнению с тем, как это происходило во Франции, в польских землях, в других регионах Запада ⁴, состоит в том, что католицизм первой половины XX в. не мешал, не препятствовал, а, возможно, даже способствовал развитию идентитарного национализма в обществах Запада. При этом, судя по накопленным в науке данным, развитию идентитарного национализма не препятствовал ни традиционалистский, ни модернистский католицизм того времени.

Соответственно, задачей предпринятого исследовательского "зондажа" стало проверить эту гипотезу на материалах диалога католической мысли с идеологией Шарля Морраса (как идеолога, создателя и руководителя "Французского действия", далее — "АФ") и его единомышленников в 1920-е гг.

Историография, посвященная Ш. Моррасу, "АФ", их отношениям с Римом, связей с католическим духовенством во Франции (и вне Франции), с католицизмом "вообще" в 1900–1944 гг. — очень обширна ⁵, но вот тот острый вопрос, который поставлен в настоящей статье, не изучался, и более того, складывается впечатление, что историки стараются обойти этот вопрос стороной. Сравнений с опытом предреволюционной России пока никто не предпринимал.

Что же касается французского национализма XIX — начала XX в., то ему посвящена обильная историография, которая позволяет констатировать следующее. Во-первых, неверно восходящее к Г. Кону ⁶ представление, будто французский национализм был в основном "гражданско-политическим" (civic nationalism) в отличие от культурно-идентитарного (или "этнического") немецкого национализма (Kulturnationalismus, Volknationalismus). Нет оснований говорить, что французской культуре не был присуще идентитарно-культурное (идентитарно-этническое) понимании нации ⁷. А для нашей статьи важно то обстоятельство, что идеология и ментальность французкого католицизма в XIX — начале XX вв. бесконфликтно уживались с национально-идентитарными (этническими) представлениями о французах и "французском". Приведу лишь один красноречивый пример: в годы Первой мировой войны капелланы (aumoniers) в французской армии провозглашали, что "Бог защищает Францию; убивать во имя Франции — трудиться ради Бога" ⁸.

Идеология "Action française", тексты Ш. Морраса и христианство

Шарль Моррас (1868–1952) родился на юге Франции в семье податного инспектора. Его мать была очень набожна. Мальчика отправили учиться в коллегиум иезуитов в Эксе, хотя он хотел стать моряком. Заболев в 14 лет, юноша почти полностью оглох. Переехав в Париж, он оказался в кругу националистов-"провансальцев" (кружок "фелибров", Фелибриж Ф. Мистраля и Ж. Руманиля) и выучил провансальский язык, которого прежде не знал. Из иностранных языков он владел лишь итальянским и испанским. В Париже Моррас начинает карьеру журналиста и литератора, а в возрасте тридцати лет (в 1898–1899 гг.) окунается в политику, создает журнал "АФ" и "школу" вокруг этого журнала. В годы "дела Дрейфуса" Моррас и "АФ" — в первых рядах "антидрейфусаров" (и, соответственно, антисемитов). Во время войны — все члены "АФ" ушли на фронт, и роль журнала и агитаторов "АФ" в 1914–1918 гг. стала очень заметной. Поэтому после 1918 г. их вес в общественно-политической жизни стал весьма велик, а основой движения "АФ" были именно католики, католические приходы и ассоциации. Однако в 1926 г. Римская курия официально осудила идеологию Ш. Морраса и "АФ". И хотя многие католики (хотя далеко не все) ушли из рядов "моррасистов", влияние "АФ" во французской общественно-политической жизни в 1926-1940 гг. оставалось значительным. Ярким знаком признания авторитета и "АФ", и самого Ш. Морраса стало избрание его в ряды "бессмертных" членов престижнейшей Французской Академии (Моррас был исключен из неё в 1945 г.). В годы немецкой оккупации Моррас — идеолог режима Виши. Он утверждает, что генерал де Голль сделал неверный выбор; что Великобритания — худший, чем фашистская Германия, враг Франции; что участников движения Сопротивления нужно расстреливать. В 1945 г. Моррас был приговорён к пожизненному заключению. Находясь в тюрьме, он продолжал ещё шесть лет заниматься литературной деятельностью. В 1952 г. Моррас тяжело заболел, был помилован и в том же году скончался в возрасте 84 лет.

Шарль Моррас на протяжении всей долгой жизни (и даже в тюрьме) писал постоянно и очень много ⁹. Именно он был фактическим редактором рупора всего движения — еженедельника "Action française", вокруг которого и сложилось движение "АФ".

Что касается взглядов и доктрины Ш. Морраса, то, во-первых, он был неверующим ("агностиком", как принято говорить во Франции) до конца жизни; перед смертью в 1952 г. он, как пишут биографы Морраса, "примирился" с католической церковью. Во-вторых, его двумя многократно заявленными принципами действий был примат политического (politique d’abord) над любыми иными каналами и ценностями общественной жизни и принцип национализма как ядра политической программы, как той нормы, которая стоит за "политическим", за принципом politique d’abord. В-третьих, до конца жизни Ш. Моррас оставался роялистом, и в этом смысле его национализм был "интегральным". В-четвертых, проповедуемый Ш. Моррасом и его сторонниками национализм был именно идентитарным — с расово-этническими акцентами (можно сказать, что это идентитарный этнонационализм). В-пятых, декларируемый Ш. Моррасом национализм (как и национализм всей "АФ") был чрезвычайно агрессивным; текстов такого свойства в наследии самого Ш. Морраса, в статьях "АФ", в сочинениях соратников Морраса — очень много; их взгляд на евреев и других, как выражалась "АФ", "метеков" соответствовал таким параметрам.

Нас интересует, однако, лишь то, что касается связей между такой программой, такими взглядами и такими дискурсами (самого Ш. Морраса и всего движения "АФ") — и католицизмом конца XIX — первой половины XX вв.

И тут важно констатировать, что католицизм в программе и дискурсах Ш. Морраса и "АФ" квалифицируется как основа или одна из главнейших основ французской национальной идентичности; как главная сила (или одна из самых главных сил), выступающая в "защиту цивилизации" против демократии, либерализма, "плутократии" и власти денег, против коммунизма, масонов, протестантизма и "германизма"; против евреев и других "метеков" и "иностранцев" — то есть как едва ли не центральная сила французского идентитарного национализма ¹⁰.

Соответственно, в текстах Ш. Морраса и "АФ" нет противоречия, между католицизмом и национализмом, противостояния одного — другому.

В этом контексте "ссора с Римом" в 1926 г., осуждение "Французского действия" Курией в 1927–1929 гг. в ряде официальных статей, написанных от имени Ватикана ¹¹, предстает как довольно неожиданное и "странное" явление ¹².

Идеология "Action française" в оценке Жака Маритена

Одним из авторов сочинений, осуждавших "АФ" стал Жак Маритен, который был одной из центральных интеллектуальных фигур консервативного католицизма и теологии обновленного томизма.

Жак Маритен родился в Париже в 1882 г. и прожил 90 лет, работая во Франции и в США. Он написал десятки богословских, философских и публицистических книг, был одно время (после 1945 г.) послом Франции в Ватикане, участвовал в подготовке Второго Ватиканского собора и считается главной фигурой в неотомизме. Издано собрание его сочинений в 16-ти громадных томах ¹³. Ж. Маритену посвящена большая литература, одной из последних стала книга М. Фуркада на более чем 1400 страницах ¹⁴. О религиозной философии Ж. Маритена вполне компетентно и ответственно писали уже и в советское время ¹⁵. В последние годы многие сочинения Ж. Маритена переведены на русский язык. Суммирующая статья Г. Михайлова опубликована в "Православной энциклопедии" ¹⁶.

В годы Первой мировой войны и вплоть до середины 1920-х гг. Ж. Маритен поддерживал близкие отношения с Ш. Моррасом, но, будучи преданным Риму католиком, по мере нарастания конфликта между "АФ" и Ватиканом, связи разорвал и выступил с рядом сочинений, в которых осуждалась идеология Морраса и "АФ" ¹⁷.

Из ряда текстов Ж. Маритена, которые рассматривают национализм с христианской точки зрения, я беру для внимательного разбора лишь один — "Смысл осуждения" (1927 г.) ¹⁸. Ж. Маритен в это время — профессор парижского Католического института (на самом деле, как и теперь, это небольшой университет).

Внимательное прочтение данной статьи Ж. Маритена предпринято ради того, чтобы понять, какие представления и построения именно богословской или, проще, именно религиозной христианской мысли противопоставлены националистической идеологии Ш. Морраса и "АФ".

Попробуем структурировать написанное Маритеном.

Первый упрек, адресованный Ш. Моррасу и "Французскому действию" — упрёк в "партикуляризации" католицизма. "АФ" как партия и её программа как доктрина этой партии, пишет Ж. Маритен, исходит из идеи "солидарности" "католической религии и доктрины национализма", и именно в национализме как доктрине предлагается найти ответ на вопросы, касающиеся не только патриотизма, но цивилизации, культуры, самой Церкви. Эта ассоциация католицизма и национализма (их "солидаризирование", как выражается Маритен, употребляя глагол solidariser) есть партикуляризация (выделено курсивом самим Маритеном) католицизма ¹⁹.

Обратим внимание: о конфликте католицизма и национализма речь в данном тезисе не идёт.

Второй упрек: осуждение Римом "Французского действия" и Ш. Морраса не есть удар по французскому патриотизму (национализму), вопреки тому, что пишут авторы статей в "АФ".

Неверны утверждения, писал Ж. Маритен, что позиция Рима наносит ущерб французскому патриотизму (Маритен чередует слова "национализм" и "патриотизм" как равнозначные, отдавая предпочтение, однако, слову "патриотизм"), интересам французской нации; сама "правильность умов и сердец" ("rectiutude des intelligences et des coeurs"; можно перевести и как "справедливость выбора ума и сердца" ²⁰); и справедливость суждений ("justice") есть благо для Франции-родины. Заметим, что "rectitude des intelligences et des coeurs" как и "justice" в данном контекте — это, конечно, католическая правоверность, "католичность". Неверно, продолжает Маритен, что осуждением сочинений Ш. Морраса и публикаций "АФ" религиозная политика Рима угрожает французской нации, совершает грех против "родины французов". Сама "АФ" оказалась моральной катастрофой для Франции, и вслед за этим тезисом Ж. Маритен разворачивает рассуждения о послушании Риму; о верном и неверном понимании рационализма; о соотношении политического и религиозного; о "натурализме". Маритен заключает: осуждение "Французского действия" это именно религиозное, а не политическое осуждение; оно никак не ставит под сомнение "подлинные и прочные" интересы французской нации; никак не наносит ущерба Родине и французскому патриотизму (национализму) ²¹.

Упрек третий: доктрина "АФ" и Ш. Морраса есть "политический модернизм" ²². В чем же именно? В том, что "партия не может стать орудием спасения"; в этом (в деле спасения) должен быть сохранен примат религиозного. Участие в парламентских выборах — это дело хорошее, но главное — "моральный и сверхнатуральный порядок", то есть порядок религиозный. И чтобы католик был патриотом, ему нет необходимости быть членом партии. И нужно ли католику учиться любви к Родине у политической партии? Любовь к родине есть "божественное предписание" ²³. Да, Франция столкнулась с двумя опасностями: это, во-первых, внешние враги; во-вторых, коммунизм как "внутренний" враг. Однако, чтобы бороться с ними, достаточно быть просто католиком. Тут важно единство всех католиков, а деление их на партии — вредит делу борьбы и с внешними врагами, и с коммунизмом.

Упрек четвертый: "натурализм" в идеологии "АФ". Природное ("натуральное") и нация как его часть не может совершенствоваться ("прогрессировать) само по себе, без участия благодати. "Только будучи христианской, Франция сложилась и будет развиваться дальше" ("c’est en se faisant chrétienne que la France s’est faite, et se refera"). И, соответственно, "АФ" осуждена не за национализм, а за натурализм и за то, что натурализм наложил свою печать на национализм ²⁴.

И Ж. Маритен сразу же защищает Рим и Римскую католическую церковь от упреков в "анти-национализме".

Представлять решение Рима об "АФ" как покушение на французский патриотизм (национализм) — это "недостойное ребячество" ("une indigne puerilité"). "Наднациональный универсализм Церкви не противостоит родине; он её защищает и укрепляет" ²⁵. И хотя этот универсализм и выступает против превращения нации в "земное божество" в духе Фихте и Гегеля, "он решительно противостоит мечтам о разрушении родин". На каком основании? "Потому, что разнообразие родин есть знак того, что земные царства не есть царства небесные" ²⁶. Универсализм есть выражение святости лишь Церкви Христовой и "покуда мир природный не стал миром благодати, покуда человечество не стало Церковью, покуда существует мирской порядок, отличный от порядка церковного и сверхнатурального — на земле будет сохраняться множественность родин и [людских] сообществ" ²⁷.

Развивая далее аргументы против "натурализма" в идеологии "АФ", Ж. Маритен "наносит удар" и по идее универсального человечества, приписывая её "масонской философии" Лейбница, Лессинга и Гердера. Эту идею земного универсализма Маритен квалифицирует как "заблуждение гуманитаризма". Оно состоит в "смешении человечества и Церкви, в переносе на человечество достоинств Церкви, в превращении человечества в Царство Божие, в Тело Христово" ²⁸.

Ж. Маритен продолжает: "Скажут, что мы должны любить человечество, ВОЗДВИГНУТОЕ КАК ВЫСШИЙ ГРАД, — больше, чем нашу родину" (именно так, курсивом и прописными буквами выделено в тексте самим автором) ²⁹. Это неверно, провозглашает француз Ж. Маритен. Да, мы должны хранить в сердце любовь ко всему человечеству, caritas humani generis, но "мы должны любить наш народ и нашу родину больше, чем другие народы и другие родины" ³⁰. Совокупность других народов составляет, конечно, более обширное человеческое сообщество, чем отдельно взятая страна, но оно, будучи шире, не становится нам "по-матерински ближе".

Последний, пятый упрёк, адресованный Ж. Маритеном "Французскому действию" — упрек в "националитаризме" ("une erreur nationalitaire", курсив — Маритена), который как продолжение натурализма противостоит универсализму Церкви. Заблуждение "националитаризма" состоит в том, что нацию любят более, чем Церковь… ³¹. Тут необходимо подчеркнуть: речь идёт об универсализме именно Церкви, а не рода человеческого. Однако Церковь есть мистическое Тело Христа, и Христа любим больше, чем "нашу родину"… Значит ли это, что католик против любви к своей родине? Нет! Потому что благо Церкви никогда не противоречит благу родины, и любовь к Церкви укрепляет любовь христианина к родине ³². Любовь к Церкви помогает "упорядочить" (régler) любовь к родине "в должной мере, устанавливаемой Богом" ³³.

Как же можно "упорядочить" патриотизм? Ответ Ж. Маритена прост, потому что он никаких противоречий он не снимает. Христианин "любит свою родину больше, чем другие, не переставая, однако, и любить иные отечества, и желать им блага" ³⁴. В этом контексте единство христиан утверждается идеей христианства как сообщества наций; эта идея нисходит с неба от Церкви на разделенное человечество, но идея сообщества всех людей осуществима одной лишь Церковью ³⁵.

Но как же снимаются возникающие противоречия? Ответ Ж. Маритена: "все в наших действиях зависит от упорядоченности нашей любви" ("toute notre conduite depend de l’ordre de notre amour"). Маритен помещает на вершине между двумя ошибками — "гуманитаризмом" и "националитаризмом" — верность католицизму и верность "правильному порядку любви-милосердия" ( "l’ordre vrai de la charité"), и лишь они, эти две верности, две привязанности, две преданности — католицизму и "порядку любви" — могут "защитить нацию от кровавых катастроф", которые порождаются или одной или другой ошибкой ("гуманитаризмом и националитаризмом") с равной неизбежностью.

Таким образом, разрешив французским патриотам не любить "всё человечество", Ж. Маритен запрещает им не любить Церковь, которая выше и важнее даже нации. При этом, однако, богослов, философ и гражданин Франции Ж. Маритен никак не возражает против патриотизма понятого как именно идентитарный, то есть, фактически, этнический национализм.

В целом же, оказывается, что любовь к Церкви вовсе не противостоит любви к Родине (в отличие от любви к человечеству, которая препятствует патриотизму). Она противостоит лишь двум крайностям: заблуждению "гуманитаризма" и заблуждению "националитаризма". А как спасти людей от "кровавых катастроф" в этом случае? Сохранением верности католицизму и "преданности подлинному порядку любви" ³⁶.

Заключение: католицизм, православие и национализм в эпоху Морраса

Как мы видим, в данном сочинении католическое понимание христианства (каким его видит убеждённый и "образцовый" католик и идеолог католицизма Ж. Маритен) не вступает в противоречие с идентитарным национализмом. И если наш минимальный обзор (case study) считать релевантным отражением общего правила (нет никаких оснований этого не делать, судя по накопившейся научной литературе), то оказывается, что идеологии, ментальности и дискурсы, с одной стороны, этнического (идентитарного) национализма (в варианте "АФ" и Ш. Морраса) и, с другой стороны, римской католической доктрины изоморфны, соответствуют друг другу, не конфликтуют даже в момент острого кризиса в отношениях "АФ" и Римской курии в 1920-е гг.

Выступление же Маритена против идей Морраса и "АФ" оказывается борьбой с модернизмом, а не с идентитарным национализмом.

Западный (французский) опыт и опыт России, как кажется, существенно различались в этом отношении; православные традиции России, в отличие от католических традиций Франции, видимо (как правило, знающее и исключения…) не изоморфны идеологии идентитарного национализма. Унаследованные от Византии нормы христианского миропонимания оказывались препоной в развитии национализма; "формулой" этой византийской традиции было confessio versus natio ³⁷. В опыте Франции и, видимо, всего Запада такого противоречия не было; confessio не вступала в противоречие с natio.